Карела Бермана

История Карела Бермана (Karel Berman) — это история необычайной стойкости и художественной непокорности. Заключённый в Терезине (Terezín) в 1941 году, молодой чешский бас не позволил нацистскому лагерю заставить себя замолчать — он руководил хорами, ставил оперы, давал премьеры новых произведений и сочинял музыку, свидетельствовавшую об окружавшем его ужасе. Он пережил Освенцим, лагерь Кауферинг, тиф и марш смерти и после войны вернулся, чтобы построить одну из самых выдающихся оперных карьер в послевоенной Чехословакии. За 45 лет он исполнил более 120 партий примерно в 3500 оперных спектаклях и дал свыше 600 сольных концертов. Но, пожалуй, именно его фортепианная сюита «Воспоминания. 1938–1943» (1938–1943 Reminiscences) — пронзительный музыкальный мемуар об оккупации, геноциде, выживании и утрате — с наибольшей силой вбирает в себя то, что он пережил, и то, почему его история и поныне требует, чтобы её услышали.

Карел Берман родился 14 апреля 1919 года в Йиндржихув-Градце (Jindřichův Hradec) — городе в исторической области Богемия (Чехия). Первые уроки теории музыки и игры на фортепиано он получил от отца, а затем брал частные уроки фортепиано. В 1938 году он поступил в Пражскую консерваторию учиться пению. Его учёба была прервана в 1940 году нацистским вторжением; он был арестован и в том же году освобождён. Он начал дирижировать и выступать под псевдонимом, но в 1941 году был вновь арестован и заключён в Терезин, где быстро стал одним из самых деятельных музыкантов.

Он руководил хором девушек, дал несколько сольных концертов — и как бас, и как пианист — и ставил многие оперные спектакли, а также пел в них, в том числе в «Проданной невесте» (The Bartered Bride) Сметаны (исполнив партию Кецала в 25 представлениях) и в «Поцелуе» (The Kiss), а также в «Свадьбе Фигаро» и «Волшебной флейте» Моцарта. Он также продирижировал одним представлением одноактной комической оперы Вилема Блодека (Vilém Blodek) «В колодце» (In the Well). Он выступил солистом в прославленном исполнении «Реквиема» Верди под управлением Рафаэля Шехтера (Rafael Schächter). Он отстаивал и исполнял произведения ряда других терезинских композиторов, в том числе дал вместе с Шехтером премьеру «Четырёх песен на китайскую поэзию» (Four Songs on Chinese Poetry) Павла Хааса (Pavel Haas). Сохранившаяся программа концерта от 22 июня 1944 года включает произведения Бетховена и Дворжака наряду с песнями Хааса — сочинением, которое Берман и после войны регулярно включал в свои программы.

Берман также сочинил несколько произведений, в том числе «Три песни» (Three Songs) для высокого голоса и фортепиано, песенный цикл для баса и фортепиано («Поупата» (Poupata, «Бутоны»)) и трёхчастную фортепианную сюиту «Терезин». Части назывались «Терезин», «Террор» и «Один». Первоначально он задумывал исполнять эти две сюиты вместе, с чередованием инструментовки. Некоторые из его произведений звучали на концертах «Studio für neue Musik» («Студии новой музыки») Виктора Ульмана (Viktor Ullmann), и Ульман, как говорят, называл Бермана «красноречивым, мужественным, разносторонне одарённым артистом, певцом, композитором, дирижёром».

Партия Смерти в опере Виктора Ульмана «Кайзер Атлантиды» (Der Kaiser von Atlantis) была написана для Бермана, но 28 сентября 1944 года его отправили в Освенцим. (Опера была отрепетирована, но так и не исполнена: нацисты осознали её посыл и 16 октября отправили многих причастных к ней музыкантов в газовые камеры Освенцима.) Берману удалось избежать той же участи, убедив Йозефа Менгеле, что он рабочий, а не артист.

Бермана перевели в Кауферинг (Kaufering), подлагерь Дахау, где он пережил тиф и марш смерти. Он был освобождён в мае 1945 года. Позднее он писал: «И вот я выжил в концентрационных лагерях, по сравнению с которыми ужасы ада — всё равно что лимонад по сравнению с лизолом. И только благодаря сильной, могучей воле и безграничному желанию встретиться с родителями и братом. 24 мая 1945 года в 9:30 утра мы пересекли границу свободной Чехословакии. Из всей семьи по отцовской и материнской линии я встретил лишь одного из братьев моей матери, его жену и племянницу моей матери. Все остальные погибли — Бог весть где и как. Я начинаю новую жизнь!»

После войны он продолжил учёбу в Пражской консерватории, окончив её в 1946 году как певец и режиссёр. В 1953 году он стал артистом Пражского национального театра. Он вёл активную деятельность как исполнитель и режиссёр в оперных театрах по всему миру — в том числе по всей Европе и в Японии, — поставив более 70 опер, вплоть до своей смерти 11 августа 1995 года в возрасте 76 лет. Он был одним из ведущих певцов Пражского национального театра (известным прежде всего исполнением Лепорелло в «Дон Жуане» Моцарта), преподавал в Пражской консерватории и в Академии музыкального искусства и был широко известен как оперный режиссёр, дирижёр и композитор. За 45 лет он спел более 120 оперных партий примерно в 3500 спектаклях, а также дал свыше 600 сольных концертов. Несколько коротких записей его выступлений можно найти на YouTube.

В 1994 году он был удостоен премии «Италия» (Italia Prize), а в 1995 году получил венскую медаль «Фиделио» (Fidelio). Он был женат трижды и имел одну дочь, Яну Берманову (Jana Bermanová), успешную чешскую актрису. В последний раз Карел Берман спел «Четыре песни» Павла Хааса на церемонии в память об освобождении Терезина 2 мая 1995 года.

В 1957 году он переработал свою фортепианную сюиту «Терезин» в «Воспоминания. 1938–1943», переименовав три прежние части и добавив ещё пять. «Террор» был переименован в «Освенцим — фабрика трупов», «Один» стал «24 мая 1945 года — один-одинёшенек», а «Терезин» был переименован в «15 марта 1939 года — оккупация».

Изображение Берманом собственной жизни особенно проникновенно именно в этой сюите. Первая часть, «Юность», светла и беззаботна. «Семья — дом» рождает чувство тепла и защищённости. В третьей части, «15 марта 1939 года — оккупация», лирическую мелодию из «Семьи — дома» внезапно перебивают резкие, почти безобразные жесты или звуки, наводящие на мысль о марше или крике. На протяжении всей части Берман переплетает эти контрастирующие мотивы или образы. В одном месте он указывает «темп немецкого марша», подчёркивая прибытие солдат и захват города. Четвёртая часть, «Фабрика-немец», ощущается очень холодной и тревожной; музыка здесь крайне механистична. В «Освенциме — фабрике трупов» Берман сочетает печаль с гневом и в большей мере прибегает к хаотичным мотивам, перекликающимся с предыдущей частью. Шестая часть, «Тиф в Кауферинге», крайне разорвана, выстроена из небольшого навязчивого мотива, который повторяется и преобразуется, создавая ощущение безвыходности и надвигающегося ужаса. В «24 мая 1945 года — один-одинёшенек» Берман в совершенстве передаёт это опустошающее чувство: «Да, я выжил, но что теперь?». Эта часть переходит attacca, то есть без перерыва, в финальную часть под названием «Новая жизнь», где вновь возникают обрывки прежних мотивов, навевая ощущение обновления, надежды и радости, умеряемое неотступным чувством утраты и памятью о тех, кто не выжил.

Ханна Кревистон (Hannah Creviston), 2026 г.